Philosophy

внимание к аутентичной грамматике

Морфей - не лингвистическая программа. Он предназначен для помощи в чтении и понимании текста, но не для изучения сомнительной теоретической концепции “язык”. Поэтому при разработке программы учитывается в первую очередь не современная лингвистическая теория, но грамматика, использовавшаяся самим автором текста.

Простой пример:

В Евангелии слово αἰώνιός - “вечный” используется приблизительно 55 раз. 50 раз в сочетании ζωὴ αἰώνιός, “жизнь вечная”, 5 раз в сочетании πῦρ τὸ αἰώνιον, “огнь вечный” - biblehub.com.

Вы хотели бы понять, почему “огнь вечный” практически всегда используется с артиклем, “τὸ αἰώνιον”, а “жизнь вечная” - практически всегда - без, просто “αἰώνιός”?

Ответ прост, и был известен любому образованному греку. (Здесь я упрощаю всю механику для ясности). По крайней мере ответ был известен самому известному греческому грамматику Ἀπολλώνιος ὁ Δύσκολος - Аполлонию Дисколу (Зануде).

Имена используются с артиклем, когда мы говорим о чем-то нам известном от других людей, когда мы выражаем наше мнение, или обозначаем нашу позицию по отношению к предмету речи. В этом случае имена называются “эпитеты”. Эпитет - это часть речи для античного грека, подвид имени. В современной грамматике отношение говорящего осталось в сослагательном или оптативном наклонении. Но то, что позиция говорящего может выражаться в имени (для нас это существительные или прилагательные) также, в современной грамматике утеряно. А в античной грамматике это основа основ. В античной грамматике позиция говорящего называется ἕξις - хексис. Впервые понятие о хексисе было разработано Аристотелем. (И да, древняя грамматика не знает ни существительных, ни прилагательных. Это современное знание бесполезно, и должно быть отброшено, - при понимании только, а не вообще, разумеется).

Теперь ответ:

“Пламя вечное” - это поэтический образ, фактически пламя, если в него не подбрасывать дров, - погаснет. А образ очевидным образом есть мнение, что-то, что мы знаем внешним образом по отношению к самому пламени. Поэтому слово “вечный” здесь используется с артиклем. А жизнь действительно имеет свойство быть вечной. Коты бегали здесь раньше, бегают сейчас и будут бегать всегда. Им не нужно подбрасывать дров. Поэтому “вечная” не эпитет, не наше мнение, но выражение существенного свойства живого. Поэтому это выражение должно быть использовано без артикля.

(Я должен подчеркнуть на всякий случай, что я здесь не говорю о христианском смысле этих выражений, это совершенно отдельная тема. Я говорю о том, как эти выражения были бы поняты древним греком, пока еще не христианином).

Какая современная теория может объяснить этот случай, покажите мне ее, пожалуйста. Теория может добавить себе один или несколько ad-hoc “эпициклов”, ради “спасения явлений”. И смоделировать что-угодно, и это случай в частности. Но это не сделает ее практическим искусством грамотного, понятного говорения. Она останется “теорией”.

Знание современной грамматики не поможет нам понять древний или ино-культурный текст. Это знание нуждается в “очистке”, преобразовании в такую форму, которая могла бы быть известна автору. Хайдеггер называет этот процесс Destruktion (V.V. Bibikhin). В большинстве случаев понимания древнего автора современное лингвистическое знание попросту должно быть отброшено, оно лишнее.

Кстати, теперь ясно, почему имя Дискол используется с артиклем, “ὁ Δύσκολος”. Это прозвище, то есть по-определению мнение людей, что-то, что мы узнаем заранее от людей, а не из самого предмета. Поэтому атрикль обязателен здесь.

Образно, принцип деструкции можно пояснить следующим примером.

Что следневековый “физик” думал, видя как вода остается в стакане, когда его поднимают за донышко из воды? Почему вода не выливается? Потому что в стакане образовалась бы пустота. А природа не терпит пустоты, любой образованный средневековый “физик” знает это - “natura abhorret vacuum”. А знание современной физики не поможет нам никак, если мы хотим узнать, что он думал, а не что думает современная наука. Мы должны знать единственную вещь, “natura abhorret vacuum”, и ничто иное. Всякое современное знание здесь лишнее. А лишнее - лишает (V.V. Bibikhin)

Я не имею ничего против современной физики или современной лингвистики. Но в задаче понимания древнего или ино-культурного автора они не нужны. От них мало что остается после “очищения”, приведения к форме, которая не являлась бы анахронизмом.

Древняя грамматика онтологически нагружена. Чтобы говорить правильно по гречески, вы должны оглянуться и посмотреть, как обстоят дела на самом деле, и говорить в соответствии с этим. А вовсе не знать формальные правила грамматики, что требуется от современного человека. Иная активность, иной способ постижения истины. Иной способ правильно задавать вопрос, иной способ правильно давать ответ. Современная и древняя грамматики “логически несовместимы” (V.S. Bibler). Древняя грамматика может быть пересказана современным языком, это не сделает ее частью современной теории. Это иной способ постижения и выражения истины.

Поэтому Морфей проектируется и разрабатывается со вниманием к аутентичной грамматике. Для Греческого это Дионисий Фракиец, Аристотель, в перевую очередь Аполлоний Дискол. Для Санскрита - Панини. Для Китайского, Тибетского - я пока не знаю, но постараюсь узнать.