en |ru

help & howtos

code & lisense

contacts

Morpheus v.0.4.0

hosting:altlinux.org

ΠΡΟΚΛΟΥ ΔΙΑΔΟΧΟΥ

ΣΤΟΙΧΕΙΩΣΙΣ ΘΕΟΛΟΓΙΚΗ.

xxx

1

Πᾶν πλῆθος μετέχει πῃ τοῦ ἑνός.

εἰ γὰρ μηδαμῇ μετέχοι, οὔτε τὸ ὅλον ἓν ἔσται οὔθ᾿ ἕκαστον τῶν πολλῶν ἐξ ὧν τὸ πλῆθος, ἀλλ᾿ ἔσται καὶ ἐκείνων ἕκαστον πλῆθος, καὶ τοῦτο εἰς ἄπειρον, καὶ τῶν ἀπείρων τούτων ἕκαστον ἔσται πάλιν πλῆθος ἄπειρον. μηδενὸς γὰρ ἑνὸς μηδαμῇ μετέχον μήτε καθ᾿ ὅλον ἑαυτὸ μήτε καθ᾿ ἕκαστον τῶν ἐν αὐτῷ, πάντῃ ἄπειρον ἔσται καὶ κατὰ πᾶν. τῶν γὰρ πολλῶν ἕκαστον, ὅπερ ἂν λάβῃς, ἤτοι ἓν ἔσται οὐχ ἕν· καὶ εἰ οὐχ ἕν, ἤτοι πολλὰ οὐδέν. ἀλλ᾿ εἰ μὲν ἕκαστον οὐδέν, καὶ τὸ ἐκ τούτων οὐδέν· εἰ δὲ πολλά, ἐξ ἀπειράκις ἀπείρων ἕκαστον. ταῦτα δὲ ἀδύνατα. οὔτε γὰρ ἐξ ἀπειράκις ἀπείρων ἐστί τι τῶν ὄντων (τοῦ γὰρ ἀπείρου πλέον οὐκ ἔστι, τὸ δὲ ἐκ πάντων ἑκάστου πλέον) οὔτε ἐκ τοῦ μηδενὸς συντίθεσθαί τι δυνατόν. πᾶν ἄρα πλῆθος μετέχει πῃ τοῦ ἑνός.

2

Πᾶν τὸ μετέχον τοῦ ἑνὸς καὶ ἕν ἐστι καὶ οὐχ ἕν.

εἰ γὰρ μὴ ἔστιν αὐτοέν (μετέχει γὰρ τοῦ ἑνὸς ἄλλο τι ὂν παρὰ τὸ ἕν), πέπονθε τὸ ἓν κατὰ τὴν μέθεξιν καὶ ὑπέμεινεν ἓν γενέσθαι. εἰ μὲν οὖν μηδέν ἐστι παρὰ τὸ ἕν, μόνον ἐστὶν ἕν· καὶ οὐ μεθέξει τοῦ ἑνός, ἀλλ᾿ αὐτοὲν ἔσται. εἰ δ᾿ ἐστί τι παρ᾿ ἐκεῖνο, μὴ ἔστιν ἕν, [τὸ μετέχον τοῦ ἑνὸς καὶ οὐχ ἕν ἐστι καὶ ἕν, οὐχ ὅπερ ἓν ἀλλ᾿ ἓν ὄν, ὡς μετέχον τοῦ ἑνός] τούτῳ ἄρα οὐχ ἕν ἐστιν, οὐδ᾿ ὅπερ ἕν· ἓν δὲ ὂν ἅμα καὶ μετέχον τοῦ ἑνός, καὶ διὰ τοῦτο οὐχ ἓν καθ᾿ αὑτὸ ὑπάρχον, ἕν ἐστι καὶ οὐχ ἕν, παρὰ τὸ ἓν ἄλλο τι ὄν· μὲν ἐπλεόνασεν, οὐχ ἕν· δὲ πέπονθεν, ἕν. πᾶν ἄρα τὸ μετέχον τοῦ ἑνὸς καὶ ἕν ἐστι καὶ οὐχ ἕν.

3

Πᾶν τὸ γινόμενον ἓν μεθέξει τοῦ ἑνὸς γίνεται ἕν.

αὐτὸ μὲν γὰρ οὐχ ἕν ἐστι, καθὸ δὲ πέπονθε τὴν μετοχὴν τοῦ ἑνός, ἕν ἐστιν. εἰ γὰρ γίνοιτο ἓν μὴ ἔστιν ἓν καθ᾿ αὑτά, συνιόντα δήπου καὶ κοινωνοῦντα ἀλλήλοις γίνεται ἕν, καὶ ὑπομένει τὴν τοῦ ἑνὸς παρουσίαν οὐκ ὄντα ὅπερ ἕν. μετέχει ἄρα τοῦ ἑνὸς ταύτῃ, πάσχει τὸ ἓν γενέσθαι. εἰ μὲν γὰρ ἤδη ἐστὶν ἕν, οὐ γίνεται ἕν· τὸ γὰρ ὂν οὐ γίνεται ἤδη ἐστίν. εἰ δὲ γίνεται ἐκ τοῦ μὴ ἑνὸς πρότερον, ἕξει τὸ ἓν ἐγγενομένου τινὸς ἐν αὐτοῖς ἑνός.

4

Πᾶν τὸ ἡνωμένον ἕτερόν ἐστι τοῦ αὐτοενός.

εἰ γάρ ἐστιν ἡνωμένον, μετέχοι ἄν πῃ τοῦ ἑνὸς ταύτῃ, καὶ ἡνωμένον λέγεται· τὸ δὲ μετέχον τοῦ ἑνὸς καὶ ἕν ἐστι καὶ οὐχ ἕν. τὸ δ᾿ αὐτοὲν οὐχὶ καὶ ἕν ἐστι καὶ οὐχ ἕν. εἰ γὰρ καὶ τοῦτο ἕν τε καὶ οὐχ ἕν, καὶ τὸ ἐν αὐτῷ πάλιν ἓν τὸ συναμφότερον ἕξει, καὶ τοῦτο εἰς ἄπειρον, μηδενὸς ὄντος αὐτοενὸς εἰς στῆναι δυνατόν, ἀλλὰ παντὸς ἑνὸς καὶ οὐχ ἑνὸς ὄντος. ἔστιν ἄρα τι τὸ ἡνωμένον τοῦ ἑνὸς ἕτερον. ταὐτὸν γὰρ ὂν τῷ ἡνωμένῳ, τὸ ἓν πλῆθος ἄπειρον ἔσται, καὶ ἕκαστον ὡσαύτως ἐκείνων ἐξ ὧν ἐστι τὸ ἡνωμένον.

5

Πᾶν πλῆθος δεύτερόν ἐστι τοῦ ἑνός.

εἰ γὰρ ἔστι πλῆθος πρὸ τοῦ ἑνός, τὸ μὲν ἓν μεθέξει τοῦ πλήθους, τὸ δὲ πλῆθος τὸ πρὸ τοῦ ἑνὸς οὐ μεθέξει τοῦ ἑνός, εἴπερ, πρὶν γένηται ἕν, ἐστὶν ἐκεῖνο πλῆθος· τοῦ γὰρ μὴ ὄντος οὐ μετέχει· καὶ διότι τὸ μετέχον τοῦ ἑνὸς καὶ ἕν ἐστιν ἅμα καὶ οὐχ ἕν, οὔπω δ᾿ ὑπέστη ἕν, τοῦ πρώτου πλήθους ὄντος. ἀλλ᾿ ἀδύνατον εἶναί τι πλῆθος μηδαμῇ ἑνὸς μετέχον. οὐκ ἄρα πρὸ τοῦ ἑνὸς τὸ πλῆθος.

εἰ δὲ δὴ ἅμα τῷ ἑνί, καὶ σύστοιχα ἀλλήλοις τῇ φύσει (χρόνῳ γὰρ οὐδὲν κωλύει), οὔτε τὸ ἓν καθ᾿ αὑτὸ πολλά ἐστιν οὔτε τὸ πλῆθος ἕν, ὡς ἀντιδιῃρημένα ἅμα ὄντα τῇ φύσει εἴπερ μηδέτερον θατέρου πρότερον ὕστερον. τὸ οὖν πλῆθος καθ᾿ αὑτὸ οὐχ ἓν ἔσται, καὶ ἕκαστον τῶν ἐν αὐτῷ οὐχ ἕν, καὶ τοῦτο εἰς ἄπειρον· ὅπερ ἀδύνατον. μετέχει ἄρα τοῦ ἑνὸς κατὰ τὴν ἑαυτοῦ φύσιν, καὶ οὐδὲν ἔσται αὐτοῦ λαβεῖν μὴ ἔστιν ἕν· μὴ ἓν γὰρ ὄν, ἐξ ἀπείρων ἄπειρον ἔσται, ὡς δέδεικται. πάντῃ ἄρα μετέχει τοῦ ἑνός.

εἰ μὲν οὖν τὸ ἕν, τὸ καθ᾿ αὑτὸ ἓν ὄν, μηδαμῇ μετέχει πλήθους, ἔσται τὸ πλῆθος πάντῃ τοῦ ἑνὸς ὕστερον, μετέχον μὲν τοῦ ἑνός, οὐ μετεχόμενον δὲ ὑπὸ τοῦ ἑνός.

εἰ δὲ καὶ τὸ ἓν μετέχει πλήθους, κατὰ μὲν τὴν ὕπαρξιν ὡς ἓν ὑφεστός, κατὰ δὲ τὴν μέθεξιν οὐχ ἕν, πεπληθυσμένον ἔσται τὸ ἕν, ὥσπερ τὸ πλῆθος ἡνωμένον διὰ τὸ ἕν. κεκοινώνηκεν ἄρα τό τε ἓν τῷ πλήθει καὶ τὸ πλῆθος τῷ ἑνί· τὰ δὲ συνιόντα καὶ κοινωνοῦντά πῃ ἀλλήλοις εἰ μὲν ὑπ᾿ ἄλλου συνάγεται, ἐκεῖνο πρὸ αὐτῶν ἐστιν, εἰ δὲ αὐτὰ συνάγει ἑαυτά, οὐκ ἀντίκειται ἀλλήλοις· ἀντικείμενα γὰρ οὐ σπεύδει εἰς ἄλληλα. εἰ οὖν τὸ ἓν καὶ τὸ πλῆθος ἀντιδιῄρηται, καὶ τὸ πλῆθος πλῆθος οὐχ ἕν, καὶ τὸ ἓν ἓν οὐ πλῆθος, οὐδέτερον ἐν θατέρῳ γενόμενον, ἓν ἅμα καὶ δύο ἔσται. ἀλλὰ μὴν εἰ ἔσται τι πρὸ αὐτῶν τὸ συνάγον, ἕν ἐστιν οὐχ ἕν. ἀλλ᾿ εἰ οὐχ ἕν, πολλὰ οὐδέν. οὔτε δὲ πολλά, ἵνα μὴ πλῆθος πρὸ ἑνός· οὔτε οὐδέν· πῶς γὰρ συνάξει τὸ οὐδέν; ἓν ἄρα μόνον· οὐ γὰρ δὴ καὶ τοῦτο τὸ ἓν πολλά, ἵνα μὴ εἰς ἄπειρον. ἔστιν ἄρα τὸ αὐτοέν· καὶ πᾶν πλῆθος ἀπὸ τοῦ αὐτοενός.

6

Πᾶν πλῆθος ἐξ ἡνωμένων ἐστὶν ἐξ ἑνάδων.

ἕκαστον γὰρ τῶν πολλῶν ὅτι μὲν οὐκ ἔσται καὶ αὐτὸ πλῆθος μόνον καὶ τούτου πάλιν ἕκαστον πλῆθος, δῆλον. εἰ δὲ μὴ ἔστι πλῆθος μόνον, ἤτοι ἡνωμένον ἐστὶν ἑνάς. καὶ εἰ μὲν μετέχον τοῦ ἑνός, ἡνωμένον· εἰ δὲ ἐξ ὧν τὸ πρώτως ἡνωμένον, ἑνάς. εἰ γὰρ ἔστι τὸ αὐτοέν, ἔστι τὸ πρώτως αὐτοῦ μετέχον καὶ πρώτως ἡνωμένον. τοῦτο δὲ ἐξ ἑνάδων· εἰ γὰρ ἐξ ἡνωμένων, πάλιν τὰ ἡνωμένα ἔκ τινων, καὶ εἰς ἄπειρον. δεῖ δὴ εἶναι τὸ πρώτως ἡνωμένον ἐξ ἑνάδων· καὶ εὕρομεν τὸ ἐξ ἀρχῆς.

xxx

7

Πᾶν τὸ παρακτικὸν ἄλλου κρεῖττόν ἐστι τῆς τοῦ παραγομένου φύσεως.

ἤτοι γὰρ κρεῖττόν ἐστιν χεῖρον ἴσον.

ἔστω πρότερον ἴσον. τὸ τοίνυν ἀπὸ τούτου παραγόμενον δύναμιν ἔχει καὶ αὐτὸ παρακτικὴν ἄλλου τινὸς ἄγονον ὑπάρχει παντελῶς. ἀλλ᾿ εἰ μὲν ἄγονον εἴη, κατ᾿ αὐτὸ τοῦτο τοῦ παράγοντος ἠλάττωται, καὶ ἔστιν ἄνισον ἐκείνῳ, γονίμῳ ὄντι καὶ δύναμιν ἔχοντι τοῦ ποιεῖν, ἀδρανὲς ὄν. εἰ δὲ καὶ αὐτὸ παρακτικόν ἐστιν ἄλλων, καὶ αὐτὸ ἴσον ἑαυτῷ παράγει, καὶ τοῦτο ὡσαύτως ἐπὶ πάντων, καὶ ἔσται τὰ ὄντα πάντα ἴσα ἀλλήλοις καὶ οὐδὲν ἄλλο ἄλλου κρεῖττον, ἀεὶ τοῦ παράγοντος ἴσον ἑαυτῷ τὸ ἐφεξῆς ὑφιστάντος· ἄνισον, καὶ οὐκέτ᾿ ἂν ἴσον εἴη τῷ αὐτὸ παράγοντι· δυνάμεων γὰρ ἴσων ἐστὶ τὸ τὰ ἴσα ποιεῖν· τὰ δ᾿ ἐκ τούτων ἄνισα ἀλλήλοις, εἴπερ τὸ μὲν παράγον τῷ πρὸ αὐτοῦ ἴσον, αὐτῷ δὲ τὸ μετ᾿ αὐτὸ ἄνισον. οὐκ ἄρα ἴσον εἶναι δεῖ τῷ παράγοντι τὸ παραγόμενον.

ἀλλὰ μὴν οὐδ᾿ ἔλαττον ἔσται ποτὲ τὸ παράγον. εἰ γὰρ αὐτὸ τὴν οὐσίαν τῷ παραγομένῳ δίδωσιν, αὐτὸ καὶ τὴν δύναμιν αὐτῷ χορηγεῖ κατὰ τὴν οὐσίαν. εἰ δὲ αὐτὸ παρακτικόν ἐστι τῆς δυνάμεως τῷ μετ᾿ αὐτὸ πάσης, κἂν ἑαυτὸ δύναιτο ποιεῖν τοιοῦτον, οἷον ἐκεῖνο. εἰ δὲ τοῦτο, καὶ ποιήσειεν ἂν ἑαυτὸ δυνατώτερον. οὔτε γὰρ τὸ μὴ δύνασθαι κωλύει, παρούσης τῆς ποιητικῆς δυνάμεως· οὔτε τὸ μὴ βούλεσθαι, πάντα γὰρ τοῦ ἀγαθοῦ ὀρέγεται κατὰ φύσιν· ὥστε εἰ ἄλλο δύναται τελειότερον ἀπεργάσασθαι, κἂν ἑαυτὸ πρὸ τοῦ μετ᾿ αὐτὸ τελειώσειεν.

οὔτε ἴσον ἄρα τῷ παράγοντι τὸ παραγόμενόν ἐστιν οὔτε κρεῖττον. πάντῃ ἄρα τὸ παράγον κρεῖττον τῆς τοῦ παραγομένου φύσεως.

8

Πάντων τῶν ὁπωσοῦν τοῦ ἀγαθοῦ μετεχόντων ἡγεῖται τὸ πρώτως ἀγαθὸν καὶ μηδέν ἐστιν ἄλλο ἀγαθόν.

εἰ γὰρ πάντα τὰ ὄντα τοῦ ἀγαθοῦ ἐφίεται, δῆλον ὅτι τὸ πρώτως ἀγαθὸν ἐπέκεινά ἐστι τῶν ὄντων. εἰ γὰρ ταὐτόν τινι τῶν ὄντων, ταὐτόν ἐστιν ὂν καὶ τἀγαθόν, καὶ τοῦτο τὸ ὂν οὐκέτι ἂν ἐφιέμενον εἴη τοῦ ἀγαθοῦ, αὐτὸ τἀγαθὸν ὑπάρχον· τὸ γὰρ ὀρεγόμενόν του ἐνδεές ἐστιν οὗ ὀρέγεται, καὶ τοῦ ὀρεκτοῦ [ἕτερον καὶ] ἀπεξενωμένον· τὸ μὲν ἄλλο, τὸ δὲ ἄλλο· καὶ τὸ μὲν μεθέξει, τὸ ὄν, τὸ δὲ ἔσται μετεχόμενον ἐν τούτῳ, τὸ ἀγαθόν. τὶ ἄρα ἀγαθόν ἐστιν, ἐν τινὶ τῶν μετεχόντων ὄν, καὶ οὗ τὸ μετασχὸν ἐφίεται μόνον, ἀλλ᾿ οὐ τὸ ἁπλῶς ἀγαθὸν καὶ οὗ πάντα τὰ ὄντα ἐφίεται. τοῦτο μὲν γὰρ κοινὸν πάντων ἐστὶ τῶν ὄντων ἐφετόν· τὸ δὲ ἐν τινὶ γενόμενον ἐκείνου μόνον ἐστὶ τοῦ μετασχόντος.

τὸ ἄρα πρώτως ἀγαθὸν οὐδὲν ἄλλο ἐστὶν ἀγαθόν. ἂν γάρ τι ἄλλο προσθῇς, ἠλάττωσας τῇ προσθέσει τὸ ἀγαθόν, τὶ ἀγαθὸν ποιήσας ἀντὶ τοῦ ἀγαθοῦ τοῦ ἁπλῶς· τὸ γὰρ προστεθέν, οὐκ ὂν τὸ ἀγαθὸν ἀλλ᾿ ἔλαττον ἐκεῖνο, τῇ ἑαυτοῦ συνουσίᾳ τὸ ἀγαθὸν ἠλάττωσεν.

9

Πᾶν τὸ αὔταρκες κατ᾿ οὐσίαν κατ᾿ ἐνέργειαν κρεῖττόν ἐστι τοῦ μὴ αὐτάρκους ἀλλ᾿ εἰς ἄλλην οὐσίαν ἀνηρτημένου τὴν τῆς τελειότητος αἰτίαν.

εἰ γὰρ ἅπαντα τὰ ὄντα τοῦ ἀγαθοῦ κατὰ φύσιν ὀρέγεται, καὶ τὸ μὲν ἑαυτῷ παρεκτικόν ἐστι τοῦ εὖ, τὸ δὲ ἐπιδεὲς ἄλλου, καὶ τὸ μὲν παροῦσαν ἔχει τὴν τοῦ ἀγαθοῦ αἰτίαν, τὸ δὲ χωρὶς οὖσαν, ὅσῳ δὴ οὖν ἐγγυτέρω τοῦτο τῆς τὸ ὀρεκτὸν χορηγούσης, τοσούτῳ κρεῖττον ἂν εἴη τοῦ τῆς κεχωρισμένης αἰτίας ἐνδεοῦς ὄντος καὶ ἀλλαχόθεν ὑποδεχομένου τὴν τελειότητα τῆς ὑπάρξεως τῆς ἐνεργείας. ἐπεὶ οὖν [ὅτι καὶ ὅμοιον καὶ ἠλαττωμένον] καὶ ὁμοιότερόν ἐστιν αὐτῷ τῷ ἀγαθῷ τὸ αὔταρκες καὶ ἠλαττωμένον τῷ μετέχειν τοῦ ἀγαθοῦ καὶ μὴ αὐτὸ εἶναι τὸ ἀγαθὸν πρώτως, συγγενές πώς ἐστιν ἐκείνῳ, καθόσον παρ᾿ ἑαυτοῦ δύναται τὸ ἀγαθὸν ἔχειν· τὸ δὲ μετέχον καὶ δι᾿ ἄλλου μετέχον μειζόνως ἀφέστηκε τοῦ πρώτως ἀγαθοῦ καὶ μηδέν ἐστιν ἄλλο ἀγαθόν.

10

Πᾶν τὸ αὔταρκες τοῦ ἁπλῶς ἀγαθοῦ καταδεέστερόν ἐστι.

τί γάρ ἐστιν ἄλλο τὸ αὔταρκες τὸ παρ᾿ ἑαυτοῦ καὶ ἐν ἑαυτῷ τὸ ἀγαθὸν κεκτημένον; τοῦτο δὲ ἤδη πλῆρές ἐστι τοῦ ἀγαθοῦ καὶ μετέχον, ἀλλ᾿ οὐχὶ αὐτὸ τὸ ἁπλῶς ἀγαθόν. ἐκεῖνο γὰρ καὶ τοῦ μετέχειν καὶ τοῦ πλῆρες εἶναι κρεῖττον, ὡς δέδεικται. εἰ οὖν τὸ αὔταρκες πεπλήρωκεν ἑαυτὸ τοῦ ἀγαθοῦ, τὸ ἀφ᾿ οὗ πεπλήρωκεν ἑαυτὸ κρεῖττον ἂν εἴη τοῦ αὐτάρκους καὶ ὑπὲρ αὐτάρκειαν. καὶ οὔτε ἐνδεές τινος τὸ ἁπλῶς ἀγαθόν. οὐ γὰρ ἐφίεται ἄλλου (εἴη γὰρ ἂν ἐλλιπὲς ἀγαθοῦ κατὰ τὴν ἔφεσιν)· οὔτε αὔταρκες· εἴη γὰρ ἂν πλῆρες ἀγαθοῦ, καὶ οὐ τἀγαθὸν πρώτως.

11

Πάντα τὰ ὄντα πρόεισιν ἀπὸ μιᾶς αἰτίας, τῆς πρώτης.

γὰρ οὐδενός ἐστιν αἰτία τῶν ὄντων, κύκλῳ τὰ αἴτια πεπερασμένων τῶν πάντων, ἐπ᾿ ἄπειρον ἄνοδος καὶ ἄλλο ἄλλου αἴτιον καὶ οὐδαμοῦ στήσεται τῆς αἰτίας προϋπόστασις.

ἀλλ᾿ εἰ μὲν μηδενὸς εἴη τῶν ὄντων αἰτία, οὔτε τάξις ἔσται δευτέρων καὶ πρώτων, τελειούντων καὶ τελειουμένων, κοσμούντων καὶ κοσμουμένων, γεννώντων καὶ γεννωμένων, ποιούντων καὶ πασχόντων· οὔτε ἐπιστήμη τῶν ὄντων οὐδενός. γὰρ τῶν αἰτίων γνῶσις ἐπιστήμης ἐστὶν ἔργον, καὶ τότε λέγομεν ἐπίστασθαι ὅταν τὰ αἴτια γνωρίσωμεν τῶν ὄντων.

εἰ δὲ κύκλῳ περίεισι τὰ αἴτια, τὰ αὐτὰ πρότερα ἔσται καὶ ὕστερα, δυνατώτερά τε καὶ ἀσθενέστερα· πᾶν γὰρ τὸ παράγον κρεῖττόν ἐστι τῆς τοῦ παραγομένου φύσεως. διαφέρει δὲ οὐδὲν τὸ διὰ πλειόνων δι᾿ ἐλαττόνων μέσων συνάπτειν τῷ αἰτιατῷ τὸ αἴτιον καὶ ποιεῖν ἀπ᾿ ἐκείνου· καὶ γὰρ τῶν μεταξὺ πάντων ἔσται κρεῖττον ὧν ἐστιν αἴτιον, καὶ ὅσῳ ἂν πλείω τὰ μέσα, τοσούτῳ μειζόνως αἴτιον.

εἰ δ᾿ ἐπ᾿ ἄπειρον τῶν αἰτίων πρόσθεσις, καὶ ἄλλο πρὸ ἄλλου ἀεί, πάλιν οὐδενὸς ἐπιστήμη ἔσται. τῶν γὰρ ἀπείρων οὐδενός ἐστι γνῶσις· τῶν δὲ αἰτίων ἀγνοουμένων οὐδὲ τῶν ἑξῆς ἐπιστήμη ἔσται.

εἰ οὖν καὶ αἰτίαν εἶναι δεῖ τῶν ὄντων, καὶ διώρισται τὰ αἴτια τῶν αἰτιατῶν, καὶ οὐκ εἰς ἄπειρον ἄνοδος, ἔστιν αἰτία πρώτη τῶν ὄντων ἀφ᾿ ἧς οἷον ἐκ ῥίζης πρόεισιν ἕκαστα, τὰ μὲν ἐγγὺς ὄντα ἐκείνης, τὰ δὲ πορρώτερον· ὅτι γὰρ μίαν εἶναι δεῖ τὴν ἀρχήν, δέδεικται, διότι πᾶν πλῆθος δεύτερον ὑφέστηκε τοῦ ἑνός.

12

Πάντων τῶν ὄντων ἀρχὴ καὶ αἰτία πρωτίστη τὸ ἀγαθόν ἐστιν.

εἰ γὰρ ἀπὸ μιᾶς αἰτίας πάντα πρόεισιν, ἐκείνην τὴν αἰτίαν τἀγαθὸν χρὴ λέγειν τἀγαθοῦ κρεῖττον. ἀλλ᾿ εἰ μὲν κρείττων ἐκείνη τοῦ ἀγαθοῦ, πότερον ἥκει τι καὶ ἀπ᾿ ἐκείνης εἰς τὰ ὄντα καὶ τὴν φύσιν τῶν ὄντων, οὐδέν; καὶ εἰ μὲν μηδέν, ἄτοπον· οὐ γὰρ ἂν ἔτι φυλάττοιμεν αὐτὴν ἐν αἰτίας τάξει, δέον πανταχοῦ παρεῖναί τι τοῖς αἰτιατοῖς ἐκ τῆς αἰτίας, καὶ διαφερόντως ἐκ τῆς πρωτίστης, ἧς πάντα ἐξήρτηται καὶ δι᾿ ἣν ἔστιν ἕκαστα τῶν ὄντων. εἰ δέ ἐστι μετουσία κἀκείνης τοῖς οὖσιν, ὥσπερ καὶ τἀγαθοῦ, ἔσται τι τῆς ἀγαθότητος κρεῖττον ἐν τοῖς οὖσιν,

ἐφῆκον ἀπὸ τῆς πρωτίστης αἰτίας· οὐ γάρ που, κρείττων οὖσα καὶ ὑπὲρ τἀγαθόν, καταδεέστερόν τι δίδωσι τοῖς δευτέροις ὧν τὸ μετ᾿ αὐτὴν δίδωσι. καὶ τί ἂν γένοιτο τῆς ἀγαθότητος κρεῖττον; ἐπεὶ καὶ αὐτὸ τὸ κρεῖττον τὸ μειζόνως ἀγαθοῦ μετειληφὸς εἶναι λέγομεν. εἰ οὖν οὐδὲ κρεῖττον ἂν λέγοιτο τὸ μὴ ἀγαθόν, τοῦ ἀγαθοῦ πάντως δεύτερον.

εἰ δὲ καὶ τὰ ὄντα πάντα τοῦ ἀγαθοῦ ἐφίεται, πῶς ἔτι πρὸ τῆς αἰτίας ταύτης εἶναί τι δυνατόν; εἴτε γὰρ ἐφίεται κἀκείνου, πῶς τοῦ ἀγαθοῦ μάλιστα; εἴτε μὴ ἐφίεται, πῶς τῆς πάντων αἰτίας οὐκ ἐφίεται, προελθόντα ἀπ᾿ αὐτῆς;

εἰ δὲ τἀγαθόν ἐστιν ἀφ᾿ οὗ πάντα ἐξήρτηται τὰ ὄντα, ἀρχὴ καὶ αἰτία πρωτίστη τῶν πάντων ἐστὶ τἀγαθόν.

13

Πᾶν ἀγαθὸν ἑνωτικόν ἐστι τῶν μετεχόντων αὐτοῦ, καὶ πᾶσα ἕνωσις ἀγαθόν, καὶ τἀγαθὸν τῷ ἑνὶ ταὐτόν.

εἰ γὰρ τὸ ἀγαθόν ἐστι σωστικὸν τῶν ὄντων ἁπάντων (διὸ καὶ ἐφετὸν ὑπάρχει πᾶσι), τὸ δὲ σωστικὸν καὶ συνεκτικὸν τῆς ἑκάστων οὐσίας ἐστὶ τὸ ἕν (τῷ γὰρ ἑνὶ σώζεται πάντα, καὶ σκεδασμὸς ἕκαστον ἐξίστησι τῆς οὐσίας), τὸ ἀγαθόν, οἷς ἂν παρῇ, ταῦτα ἓν ἀπεργάζεται καὶ συνέχει κατὰ τὴν ἕνωσιν.

καὶ εἰ τὸ ἓν συναγωγόν ἐστι καὶ συνεκτικὸν τῶν ὄντων, ἕκαστον τελειοῖ κατὰ τὴν ἑαυτοῦ παρουσίαν. καὶ ἀγαθὸν ἄρα ταύτῃ ἐστὶ τὸ ἡνῶσθαι πᾶσιν.

εἰ δὲ καὶ ἕνωσις ἀγαθὸν καθ᾿ αὑτὸ καὶ τὸ ἀγαθὸν ἑνοποιόν, τὸ ἁπλῶς ἀγαθὸν καὶ τὸ ἁπλῶς ἓν ταὐτόν, ἑνίζον τε ἅμα καὶ ἀγαθῦνον τὰ ὄντα. ὅθεν δὴ καὶ τὰ τοῦ ἀγαθοῦ τρόπον τινὰ ἀποπεσόντα καὶ τῆς τοῦ ἑνὸς ἅμα στέρεται μεθέξεως· καὶ τὰ τοῦ ἑνὸς ἄμοιρα γενόμενα, διαστάσεως ἀναπιμπλάμενα, καὶ τοῦ ἀγαθοῦ στέρεται κατὰ τὸν αὐτὸν τρόπον.

ἔστιν ἄρα καὶ ἀγαθότης ἕνωσις, καὶ ἕνωσις ἀγαθότης, καὶ τὸ ἀγαθὸν ἕν, καὶ τὸ ἓν πρώτως ἀγαθόν.

xxx

14

Πᾶν τὸ ὂν ἀκίνητόν ἐστιν κινούμενον· καὶ εἰ κινούμενον, ὑφ᾿ ἑαυτοῦ ὑπ᾿ ἄλλου· καὶ εἰ μὲν ὑφ᾿ ἑαυτοῦ, αὐτοκίνητόν ἐστιν· εἰ δὲ ὑπ᾿ ἄλλου, ἑτεροκίνητον. πᾶν ἄρα ἀκίνητόν ἐστιν αὐτοκίνητον ἑτεροκίνητον.

ἀνάγκη γὰρ τῶν ἑτεροκινήτων ὄντων εἶναι καὶ τὸ ἀκίνητον, καὶ μεταξὺ τούτων τὸ αὐτοκίνητον.

εἰ γὰρ πᾶν τὸ ἑτεροκίνητον ὑπ᾿ ἄλλου κινουμένου κινεῖται, κύκλῳ αἱ κινήσεις ἐπ᾿ ἄπειρον· ἀλλ᾿ οὔτε κύκλῳ οὔτε ἐπ᾿ ἄπειρον, εἴπερ ὥρισται τῇ ἀρχῇ τὰ ὄντα πάντα καὶ τὸ κινοῦν τοῦ κινουμένου κρεῖττον. ἔσται τι ἄρα ἀκίνητον πρῶτον κινοῦν.

ἀλλ᾿ εἰ ταῦτα, ἀνάγκη καὶ τὸ αὐτοκίνητον εἶναι. εἰ γὰρ σταίη τὰ πάντα, τί ποτε ἔσται τὸ πρώτως κινούμενον; οὔτε γὰρ τὸ ἀκίνητον (οὐ γὰρ πέφυκεν) οὔτε τὸ ἑτεροκίνητον (ὑπ᾿ ἄλλου γὰρ κινεῖται)· λείπεται ἄρα τὸ αὐτοκίνητον εἶναι τὸ πρώτως κινούμενον· ἐπεὶ καὶ τοῦτό ἐστι τὸ τῷ ἀκινήτῳ τὰ ἑτεροκίνητα συνάπτον, μέσον πως ὄν, κινοῦν τε ἅμα καὶ κινούμενον· ἐκείνων γὰρ τὸ μὲν κινεῖ μόνον, τὸ δὲ κινεῖται μόνον.

πᾶν ἄρα τὸ ὂν ἀκίνητόν ἐστιν αὐτοκίνητον ἑτεροκίνητον.

xxx

ἐκ δὴ τούτων κἀκεῖνο φανερόν, ὅτι τῶν μὲν κινουμένων τὸ αὐτοκίνητον πρῶτον, τῶν δὲ κινούντων τὸ ἀκίνητον.

15

Πᾶν τὸ πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστρεπτικὸν ἀσώματόν ἐστιν.

οὐδὲν γὰρ τῶν σωμάτων πρὸς ἑαυτὸ πέφυκεν ἐπιστρέφειν. εἰ γὰρ τὸ ἐπιστρέφον πρός τι συνάπτεται ἐκείνῳ πρὸς ἐπιστρέφει, δῆλον δὴ ὅτι καὶ τὰ μέρη τοῦ σώματος πάντα πρὸς πάντα συνάψει τοῦ πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστραφέντος· τοῦτο γὰρ ἦν τὸ πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστρέψαι, ὅταν ἓν γένηται ἄμφω, τό τε ἐπιστραφὲν καὶ πρὸς ἐπεστράφη. ἀδύνατον δὲ ἐπὶ σώματος τοῦτο, καὶ ὅλως τῶν μεριστῶν πάντων· οὐ γὰρ ὅλον ὅλῳ συνάπτεται ἑαυτῷ τὸ μεριστὸν διὰ τὸν τῶν μερῶν χωρισμόν, ἄλλων ἀλλαχοῦ κειμένων. οὐδὲν ἄρα σῶμα πρὸς ἑαυτὸ πέφυκεν ἐπιστρέφειν, ὡς ὅλον ἐπεστράφθαι πρὸς ὅλον. εἴ τι ἄρα πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστρεπτικόν ἐστιν, ἀσώματόν ἐστι καὶ ἀμερές.

16

Πᾶν τὸ πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστρεπτικὸν χωριστὴν οὐσίαν ἔχει παντὸς σώματος.

εἰ γὰρ ἀχώριστον εἴη σώματος οὑτινοσοῦν, οὐχ ἕξει τινὰ ἐνέργειαν σώματος χωριστήν. ἀδύνατον γάρ, ἀχωρίστου τῆς οὐσίας σωμάτων οὔσης, τὴν ἀπὸ τῆς οὐσίας ἐνέργειαν εἶναι χωριστήν· ἔσται γὰρ οὕτως ἐνέργεια τῆς οὐσίας κρείττων, εἴπερ μὲν ἐπιδεής ἐστι σωμάτων, δὲ αὐτάρκης, ἑαυτῆς οὖσα καὶ οὐ σωμάτων. εἰ οὖν τι κατ᾿ οὐσίαν ἐστὶν ἀχώριστον, καὶ κατ᾿ ἐνέργειαν ὁμοίως καὶ ἔτι μᾶλλον ἀχώριστον. εἰ δὲ τοῦτο, οὐκ ἐπιστρέφει πρὸς ἑαυτό. τὸ γὰρ πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστρέφον, ἄλλο ὂν σώματος, ἐνέργειαν ἔχει χωριζομένην σώματος καὶ οὐ διὰ σώματος οὐδὲ μετὰ σώματος, εἴπερ τε ἐνέργεια καὶ τὸ πρὸς ἐνέργεια οὐδὲν δεῖται τοῦ σώματος. χωριστὸν ἄρα πάντῃ σωμάτων ἐστὶ τὸ πρὸς ἑαυτὸ ἐπιστρέφον.

17

Πᾶν τὸ ἑαυτὸ κινοῦν πρώτως πρὸς ἑαυτό ἐστιν ἐπιστρεπτικόν.

εἰ γὰρ κινεῖ ἑαυτό, καὶ κινητικὴ ἐνέργεια αὐτοῦ πρὸς ἑαυτό ἐστι, καὶ ἓν ἅμα τὸ κινοῦν καὶ τὸ κινούμενον. γὰρ μέρει μὲν κινεῖ, μέρει δὲ κινεῖται, ὅλον κινεῖ καὶ κινεῖται, ὅλον μὲν κινεῖ, μέρει δὲ κινεῖται, ἔμπαλιν. ἀλλ᾿ εἰ μέρος μὲν ἄλλο ἐστὶ τὸ κινοῦν, μέρος δὲ ἄλλο τὸ κινούμενον, οὐκ ἔσται καθ᾿ ἑαυτὸ αὐτοκίνητον, ἐκ μὴ αὐτοκινήτων ὑφεστός, ἀλλὰ δοκοῦν μὲν αὐτοκίνητον, οὐκ ὂν δὲ κατ᾿ οὐσίαν τοιοῦτον.

εἰ δὲ ὅλον κινεῖ, μέρος δὲ κινεῖται, ἔμπαλιν, ἔσται τι μέρος ἐν ἀμφοτέροις καθ᾿ ἓν ἅμα κινοῦν καὶ κινούμενον, καὶ τοῦτό ἐστι τὸ πρώτως αὐτοκίνητον. εἰ δὲ ἓν καὶ ταὐτὸν κινεῖ καὶ κινεῖται, τὴν τοῦ κινεῖν ἐνέργειαν πρὸς ἑαυτὸ ἕξει, κινητικὸν ἑαυτοῦ ὄν. πρὸς δὲ ἐνεργεῖ, πρὸς τοῦτο ἐπέστραπται. πᾶν ἄρα τὸ ἑαυτὸ κινοῦν πρώτως πρὸς ἑαυτό ἐστιν ἐπιστρεπτικόν.

18

Πᾶν τὸ τῷ εἶναι χορηγοῦν ἄλλοις αὐτὸ πρώτως ἐστὶ τοῦτο, οὗ μεταδίδωσι τοῖς χορηγουμένοις.

εἰ γὰρ αὐτῷ τῷ εἶναι δίδωσι καὶ ἀπὸ τῆς ἑαυτοῦ οὐσίας ποιεῖται τὴν μετάδοσιν, μὲν δίδωσιν ὑφειμένον ἐστὶ τῆς ἑαυτοῦ οὐσίας, δέ ἐστι, μειζόνως ἐστὶ καὶ τελειότερον, εἴπερ πᾶν τὸ ὑποστατικόν τινος κρεῖττόν ἐστι τῆς τοῦ ὑφισταμένου φύσεως. τοῦ δοθέντος ἄρα τὸ ἐν αὐτῷ τῷ δεδωκότι προυπάρχον κρειττόνως ἔστι· καὶ ὅπερ ἐκεῖνο μέν ἐστιν, ἀλλ᾿ οὐ ταὐτὸν ἐκείνῳ· πρώτως γὰρ ἔστι, τὸ δὲ δευτέρως. ἀνάγκη γὰρ τὸ αὐτὸ εἶναι ἑκάτερον καὶ ἕνα λόγον ἀμφοτέρων, μηδὲν εἶναι κοινὸν μηδὲ ταὐτὸν ἐν ἀμφοῖν, τὸ μὲν πρώτως εἶναι, τὸ δὲ δευτέρως. ἀλλ᾿ εἰ μὲν αὐτὸς λόγος, οὐκ ἂν ἔτι τὸ μὲν αἴτιον εἴη, τὸ δὲ ἀποτέλεσμα· οὐδ᾿ ἂν τὸ μὲν καθ᾿ αὑτό, τὸ δ᾿ ἐν τῷ μετασχόντι· οὐδὲ τὸ μὲν ποιοῦν, τὸ δὲ γινόμενον. εἰ δὲ μηδὲν ἔχοι ταὐτόν, οὐκ ἂν τῷ εἶναι θάτερον ὑφίστατο τὸ λοιπόν, μηδὲν πρὸς τὸ εἶναι τὸ ἐκείνου κοινωνοῦν. λείπεται ἄρα τὸ μὲν εἶναι πρώτως δίδωσι, τὸ δὲ δευτέρως τὸ διδόν ἐστιν, ἐν οἷς αὐτῷ τῷ εἶναι θάτερον ἐκ θατέρου χορηγεῖται.

19

Πᾶν τὸ πρώτως ἐνυπάρχον τινὶ φύσει τῶν ὄντων πᾶσι πάρεστι τοῖς κατ᾿ ἐκείνην τὴν φύσιν τεταγμένοις καθ᾿ ἕνα λόγον καὶ ὡσαύτως.

εἰ γὰρ μὴ πᾶσιν ὡσαύτως, ἀλλὰ τοῖς μέν, τοῖς δ᾿ οὔ, δῆλον ὡς οὐκ ἦν ἐν ἐκείνῃ τῇ φύσει πρώτως, ἀλλ᾿ ἐν ἄλλοις μὲν πρώτως, ἐν ἄλλοις δὲ δευτέρως, τοῖς ποτε μετέχουσι. τὸ γὰρ ποτὲ μὲν ὑπάρχον, ποτὲ δὲ μή, οὐ πρώτως οὐδὲ καθ᾿ αὑτὸ ὑπάρχει, ἀλλ᾿ ἐπεισοδιῶδές ἐστι καὶ ἀλλαχόθεν ἐφῆκον, οἷς ἂν οὕτως ὑπάρχῃ.

20

Πάντων σωμάτων ἐπέκεινά ἐστιν ψυχῆς οὐσία, καὶ πασῶν ψυχῶν ἐπέκεινα νοερὰ φύσις, καὶ πασῶν τῶν νοερῶν ὑποστάσεων ἐπέκεινα τὸ ἕν.

πᾶν γὰρ σῶμα κινητόν ἐστιν ὑφ᾿ ἑτέρου, κινεῖν δὲ ἑαυτὸ οὐ πέφυκεν, ἀλλὰ ψυχῆς μετουσίᾳ κινεῖται ἐξ ἑαυτοῦ, καὶ ζῇ διὰ ψυχήν· καὶ παρούσης μὲν ψυχῆς αὐτοκίνητόν πώς ἐστιν, ἀπούσης δὲ ἑτεροκίνητον, ὡς ταύτην ἔχον καθ᾿ αὑτὸ τὴν φύσιν, καὶ ὡς ψυχῆς τὴν αὐτοκίνητον οὐσίαν λαχούσης. γὰρ ἂν παραγένηται, τούτῳ μεταδίδωσιν αὐτοκινησίας· οὗ δὲ μεταδίδωσιν αὐτῷ τῷ εἶναι, τοῦτο πολλῷ πρότερον αὐτή ἐστιν. ἐπέκεινα ἄρα σωμάτων ἐστίν, ὡς αὐτοκίνητος κατ᾿ οὐσίαν, τῶν κατὰ μέθεξιν αὐτοκινήτων γινομένων.

πάλιν δὲ ψυχὴ κινουμένη ὑφ᾿ ἑαυτῆς δευτέραν ἔχει τάξιν τῆς ἀκινήτου φύσεως καὶ κατ᾿ ἐνέργειαν ἀκινήτου ὑφεστώσης· διότι πάντων μὲν τῶν κινουμένων ἡγεῖται τὸ αὐτοκίνητον, πάντων δὲ τῶν κινούντων τὸ ἀκίνητον. εἰ οὖν ψυχὴ κινουμένη ὑφ᾿ ἑαυτῆς τὰ ἄλλα κινεῖ, δεῖ πρὸ αὐτῆς εἶναι τὸ ἀκινήτως κινοῦν. νοῦς δὲ κινεῖ ἀκίνητος ὢν καὶ ἀεὶ κατὰ τὰ αὐτὰ ἐνεργῶν. καὶ γὰρ ψυχὴ διὰ νοῦν μετέχει τοῦ ἀεὶ νοεῖν, ὥσπερ σῶμα διὰ ψυχὴν τοῦ ἑαυτὸ κινεῖν. εἰ γὰρ ἦν ἐν ψυχῇ τὸ ἀεὶ νοεῖν πρώτως, πάσαις ἂν ὑπῆρχε ψυχαῖς, ὥσπερ καὶ τὸ ἑαυτὴν κινεῖν. οὐκ ἄρα ψυχῇ τοῦτο ὑπάρχει πρώτως· δεῖ ἄρα πρὸ αὐτῆς εἶναι τὸ πρώτως νοητικόν· πρὸ τῶν ψυχῶν ἄρα νοῦς.

ἀλλὰ μὴν καὶ πρὸ τοῦ νοῦ τὸ ἕν. νοῦς γὰρ εἰ καὶ ἀκίνητος, ἀλλ᾿ οὐχ ἕν· νοεῖ γὰρ ἑαυτὸν καὶ ἐνεργεῖ περὶ ἑαυτόν. καὶ τοῦ μὲν ἑνὸς πάντα μετέχει τὰ ὁπωσοῦν ὄντα, νοῦ δὲ οὐ πάντα· οἷς γὰρ ἂν παρῇ νοῦ μετουσία, ταῦτα γνώσεως ἀνάγκη μετέχειν, διότι νοερὰ γνῶσίς ἐστιν ἀρχὴ καὶ αἰτία πρώτη τοῦ γινώσκειν. ἐπέκεινα ἄρα τὸ ἓν τοῦ νοῦ.

καὶ οὐκέτι τοῦ ἑνὸς ἄλλο ἐπέκεινα. ταὐτὸν γὰρ ἓν καὶ τἀγαθόν· ἀρχὴ ἄρα πάντων, ὡς δέδεικται.

21

Πᾶσα τάξις ἀπὸ μονάδος ἀρχομένη πρόεισιν εἰς πλῆθος τῇ μονάδι σύστοιχον, καὶ πάσης τάξεως τὸ πλῆθος εἰς μίαν ἀνάγεται μονάδα.

μὲν γὰρ μονάς, ἀρχῆς ἔχουσα λόγον, ἀπογεννᾷ τὸ οἰκεῖον ἑαυτῇ πλῆθος· διὸ καὶ μία σειρὰ καὶ μία τάξις, ὅλη παρὰ τῆς μονάδος ἔχει τὴν εἰς τὸ πλῆθος ὑπόβασιν· οὐ γὰρ ἔτι τάξις οὐδὲ σειρά, τῆς μονάδος ἀγόνου μενούσης καθ᾿ αὑτήν.

τὸ δὲ πλῆθος ἀνάγεται πάλιν εἰς μίαν τὴν κοινὴν τῶν ὁμοταγῶν πάντων αἰτίαν. τὸ γὰρ ἐν παντὶ τῷ πλήθει ταὐτὸν οὐκ ἀφ᾿ ἑνὸς τῶν ἐν τῷ πλήθει τὴν πρόοδον ἔσχε· τὸ γὰρ ἀφ᾿ ἑνὸς μόνου τῶν πολλῶν οὐ κοινὸν πάντων, ἀλλὰ τῆς ἐκείνου μόνης ἰδιότητος ἐξαίρετον. ἐπεὶ οὖν καθ᾿ ἑκάστην τάξιν ἐστί τις καὶ κοινωνία καὶ συνέχεια καὶ ταυτότης, δι᾿ ἣν καὶ τάδε μὲν ὁμοταγῆ λέγεται, τάδε δὲ ἑτεροταγῆ, δῆλον ὡς ἀπὸ μιᾶς ἀρχῆς ἥκει πάσῃ τῇ τάξει τὸ ταὐτόν. ἔστιν ἄρα μονὰς μία πρὸ τοῦ πλήθους καθ᾿ ἑκάστην τάξιν καὶ εἱρμὸν τὸν ἕνα λόγον τοῖς ἐν αὐτῇ τεταγμένοις παρεχομένη πρός τε ἄλληλα καὶ πρὸς τὸ ὅλον.

ἄλλο μὲν γὰρ ἄλλου αἴτιον ἔστω τῶν ὑπὸ τὴν αὐτὴν σειράν· τὸ δὲ ὡς μιᾶς τῆς σειρᾶς αἴτιον ἀνάγκη πρὸ τῶν πάντων εἶναι, καὶ ἀπ᾿ αὐτοῦ πάντα ὡς ὁμοταγῆ γεννᾶσθαι, μὴ ὡς τόδε τι ἕκαστον ἀλλ᾿ ὡς τῆσδε τῆς τάξεως ὑπάρχον.

xxx

ἐκ δὴ τούτων φανερὸν ὅτι καὶ τῇ φύσει τοῦ σώματος ὑπάρχει τό τε ἓν καὶ τὸ πλῆθος, καὶ τε μία φύσις τὰς πολλὰς ἔχει συνηρτημένας καὶ αἱ πολλαὶ φύσεις ἐκ μιᾶς εἰσι τῆς τοῦ ὅλου φύσεως, καὶ τῇ τάξει τῶν ψυχῶν πάρεστιν ἐκ μιᾶς τε ἄρχεσθαι ψυχῆς τῆς πρώτης καὶ εἰς πλῆθος ψυχῶν ὑποβαίνειν καὶ τὸ πλῆθος εἰς τὴν μίαν ἀνάγειν, καὶ τῇ νοερᾷ οὐσίᾳ μονάδα τε εἶναι νοερὰν καὶ νόων πλῆθος ἐξ ἑνὸς νοῦ προελθὸν καὶ εἰς ἐκείνην ἐπιστρέφον, καὶ τῷ ἑνὶ τῷ πρὸ τῶν πάντων τὸ πλῆθος τῶν ἑνάδων καὶ ταῖς ἑνάσι τὴν εἰς τὸ ἓν ἀνάτασιν. μετὰ τὸ ἓν ἄρα τὸ πρῶτον ἑνάδες, καὶ μετὰ νοῦν τὸν πρῶτον νόες, καὶ μετὰ τὴν ψυχὴν τὴν πρώτην ψυχαί; καὶ μετὰ τὴν ὅλην φύσιν αἱ πολλαὶ φύσεις.

22

Πᾶν τὸ πρώτως καὶ ἀρχικῶς ὂν καθ᾿ ἑκάστην τάξιν ἕν ἐστι, καὶ οὔτε δύο οὔτε πλείω δυεῖν, ἀλλὰ μονογενὲς πᾶν.

ἔστω γάρ, εἰ δυνατόν, δύο· τὸ γὰρ αὐτὸ ἀδύνατον καὶ πλειόνων ὄντων. οὖν ἑκάτερον τούτων ἐστὶν λέγεται πρώτως τὸ ἐξ ἀμφοῖν. ἀλλ᾿ εἰ μὲν τὸ ἐξ ἀμφοῖν, ἓν ἂν εἴη πάλιν καὶ οὐ δύο τὰ πρῶτα. εἰ δὲ ἑκάτερον, ἐκ θατέρου θάτερον, καὶ οὐ πρῶτον ἑκάτερον· ἐπίσης ἄμφω. ἀλλ᾿ εἰ ἐπίσης, οὐδέτερον ἔτι ἔσται πρώτως. εἰ γὰρ τὸ ἕτερον πρώτως, τοῦτο δὲ οὐ ταὐτὸν τῷ ἑτέρῳ, τί ἔσται τῆς τάξεως ἐκείνης; γὰρ μηδὲν ἄλλο ἐστὶν λέγεται,

Moscow, MMVIII-MMXVI

Прокл

НАЧАЛА ТЕОЛОГИИ

[А. О едином и многом]

1.

Всякое множество тем или иным образом приобщено к единому.

Если оно не приобщено к нему никоим образом, то ни все множество в целом, ни каждая из многих частей, составляющих множество, не будут едиными, но каждая будет множеством и так до бесконечности, в результате чего каждая из бесконечного числа частей будет в свою очередь бесконечным множеством.*1 Действительно, если множество никак не приобщается ни к какому единому – ни само по себе как целое, ни в каждой из своих частей, то оно будет всецело и во всем бесконечным. Ведь каждая из многих частей, какую ни возьми, будет либо единой, либо не единой, и если не единой, то либо многим, либо ничем. Но если каждая часть ничто, то и состоящее из частей ничто. Если же каждая – многое, то каждая состоит из бесконечного числа бесконечных. Но ни то, ни другое невозможно, поскольку никакое сущее не состоит из бесконечного числа бесконечных (ведь невозможно быть больше бесконечного, а состоящее из всех больше каждого*2), и что-то не может составится из ничего. Следовательно, всякое множество каким-то образом приобщено к единому.*3

2.

Все приобщенное к единому и едино, и не едино.

Если приобщенное к единому не есть единое само по себе (так как оно приобщается к единому, будучи чем-то иным помимо единого), то оно приобрело единство в результате приобщения*4 и испытало процесс становления единым. Поэтому, если оно не есть что-то помимо единого, то оно – просто единое; в этом случае оно не приобщено к единому, а есть само единое. Если же по сравнению с единым оно является чем-то, что не есть единое, то тем самым оно – не едино и не есть то же самое, что единое. Будучи, таким образом, одновременно и единым, и приобщенным к единому, и в силу этого не являясь единым самим по себе, оно и едино, и не едино, будучи чем-то иным помимо единого. В той мере, в какой оно сделалось больше единого, оно не едино, а в той мере, в какой приобрело единство, едино. Следовательно, все приобщающееся к единому и едино, и не едино.

3.

Все становящееся единым становится единым через приобщение к единому.

Само оно не едино, но поскольку испытало приобщение к единому, оно едино. В самом деле, если единым становятся вещи, сами по себе не являющиеся единым, то ясно, что они образуют единство, сближаясь и сочетаясь друг с другом, то есть принимают присутствие единого, не будучи тем же, чем оно. Следовательно, они приобщаются к единому в той мере, в какой претерпевают процесс становления единым. Ведь если они уже единое, то не могут становиться единым, ибо ничто не становится тем, что оно уже есть. Если же они становятся единым из прежнего не-бытия единым, то приобретают единство благодаря появлению в них чего-то единого.

4.

Все объединенное отличается от самого по себе единого.

Если оно объединено, то оно тем или иным образом приобщено к единому, вследствие чего и зовется объединенным (теор. 3). Но приобщающееся к единому и едино, и не едино (теор. 2). Само же единое не может быть и единым, и не единым. Ибо если оно и едино, и не едино, то и в нем единое снова будет и тем, и другим, и так до бесконечности, поскольку не будет самого по себе единого, на котором можно было бы остановиться, но всякое единое будет в то же время не единым. Итак, объединенное есть нечто отличное от единого. Ведь если единое будет тем же, чем и объединенное, то оно будет бесконечным множеством, так же как и каждая из тех [частей], из которых состоит объединенное.

5.

Всякое множество вторично по сравнению с единым.

Если множество прежде единого, то единое будет приобщаться ко множеству, а множество, которое прежде единого, не будет приобщаться к единому, если только прежде чем стать единым, оно уже существует как множество. Ведь оно не может приобщиться к тому, чего нет; а кроме того, приобщающееся к единому одновременно и едино, и не едино (теор. 2), но единого еще нет, ибо множество – первое. Однако не может существовать множество, не приобщенное тем или иным образом к единому (теор. 1). Следовательно, множество не прежде единого.

Если же множество вместе с единым, и они рядоположены друг другу по природе (ведь быть таковыми по времени им ничто не препятствует), то ни единое не будет само по себе многим, ни множество единым, поскольку как противоположные начала они будут одновременны по природе,*5 раз уж ни одно из них не раньше и не позже другого. Выходит, множество само по себе не будет единым, и каждая из входящих в него частей не будет единой и так до бесконечности, что невозможно. Следовательно, множество по природе приобщается к единому, и в нем нельзя найти ничего, что не было бы единым, ибо если оно не едино, то будет бесконечным множеством бесконечных, как было доказано (теор. 1). Следовательно, оно во всех отношениях приобщено к единому.

Если тогда единое, которое есть единое само по себе, никак не приобщено ко множеству, то множество будет во всех отношениях позже единого, поскольку оно приобщается к единому, а единое не приобщается к нему.

Если же и единое приобщается ко множеству, то, будучи по своей наличной данности единым, а по приобщению – не единым, единое окажется умножившимся, так же как и множество оказалось объединенным благодаря единому. Таким образом, единое будет сообщено множеству, а множество – единому. Но если сосуществующие и некоторым образом сообщенные друг другу вещи сходятся благодаря чему-то третьему, то это третье будет раньше их, а если они сходятся сами собой, то они не противоположны друг другу. Ведь противоположности не стремятся одна к другой. Поэтому, если единое и многое противопоставлены, так что ни множество, поскольку оно множество, не едино, ни единое, поскольку оно единое, не есть многое, и ни одно не появляется в другом, то они будут сразу и одним, и двумя. Тогда, если сводящее их воедино будет прежде них, то оно будет либо единым, либо не единым. И если не единым, то либо многим, либо ничем. Оно не будет многим, иначе множество оказалось бы раньше единого, и не ничем, потому что как будет ничто сводить воедино? Следовательно, оно только единое. Причем, это единое не будет в свою очередь и единым и многим, чтобы [т.о. нам] не уйти в бесконечность. Выходит, оно будет единым самим по себе, и всякое множество будет от самого по себе единого.

6.

Всякое множество – или из объединенных или из генад.*6

Что каждый член множества не будет только множеством, и каждый из его членов – опять множеством, ясно. Если же он не только множество, то он или нечто объединенное или единица (генада). Если он приобщен к единому, то он – объединенное, а если является тем, из чего состоит первое объединение, то – генада. Действительно, если существует само по себе единое, то существует и первое приобщенное к нему, и первое объединение. Оно-то и состоит из генад. Ведь если оно состоит из объединений, то объединения – опять из чего-то, и так до бесконечности. Поэтому первое объединение должно быть из генад, и таким образом сказанное вначале доказано.

[В. О причинах]

7.

Всякая производящая причина иного превосходит природу производимого.*7

В самом деле, она либо превосходит ее, либо уступает ей, либо равна ей.

Допустим сначала, что равна. Тогда производимое ею будет или само иметь способность производить нечто иное, или окажется совершенно бесплодным. Но если предположить, что оно бесплодно, то уже в силу этого оно будет уступать производящему и, как бездеятельное, будет неравно ему, плодовитому и обладающему способностью творить. Если же оно и само является производящей причиной других вещей, то оно или производит равное себе и так во всех случаях, и тогда все сущее окажется равным друг другу и ни одно не будет превосходить другое, поскольку производящее будет всегда делать следующее равным себе; или [оно производит] неравное, и тогда оно больше не может быть равным тому, что его произвело. Действительно, равным способностям свойственно творить равное, а происходящее из того и другого не равно друг другу, раз производящее равно тому, что прежде его, а следующее за ним ему не равно. Итак, производимое не должно равняться производящему.

Но очевидно, что и слабее производимого производящее не будет. Ведь если оно сообщает производимому сущность, то уделяет ему и силу, соответствующую этой сущности.*8 Но если для следующего за ним оно является производящей причиной всей его силы, то и себя самого оно может сделать таким же, каким и последующее, то есть увеличить собственную способность. Этому не будет препятствовать ни его неспособность к этому, поскольку ему присуща способность творить, ни нежелание, поскольку все по природе стремится к благу. Поэтому, если оно может сделать более совершенным иное, то сделает совершенным и самого себя прежде чем следующее за собой.

Выходит, производимое и не равно производящему, и не превосходит его. Значит производящее всегда превосходит природу производимого.

8.

Всему так или иначе приобщенному к благу предшествует первично благое, которое не есть что-либо иное помимо блага.

Если все сущее стремится к благу, то ясно, что первично благое – за пределами сущих. В самом деле, если оно тождественно чему-либо из существующего, то либо сущее и благо тождественны, и это сущее больше не будет стремиться к благу, поскольку само будет благом (ведь все испытывающее влечение к чему-то нуждается в том, к чему влечется, и отчуждено от предмета влечения), либо же они отличаются друг от друга, и одно – сущее – будет приобщающимся, а другое – благо – будет тем благом в нем, к которому оно приобщилось. Тогда, поскольку благо будет находиться в одном из приобщающихся к нему, оно будет каким-то определенным благом, к которому стремится только приобщенное, а не благом просто, к которому стремится все сущее. Потому что благо просто является общим предметом стремления для всего сущего, а оказавшееся в чем-то является предметом стремления только для того, что к нему приобщилось.

Выходит, первично благое не есть что-либо иное помимо блага. Ибо если ты добавишь к благу что-то иное, то уменьшишь его этим добавлением, сделав его каким-то определенным благом вместо блага просто. Ведь добавленное, поскольку оно не благо, а нечто худшее, уменьшит благо своим сосуществованием.

9.

Все самодостаточное или по сущности или по энергии превосходит то, что не самодостаточно, но зависит от другой сущности, являющейся причиной его совершенства.

Если все сущие по природе влекутся к благу, но при этом одни сами обеспечивают себе благо и имеют причину блага в самих себе, а другие нуждаются в другом и имеют причину блага отдельно от себя, то насколько первые будут ближе к доставляющему желаемое, настолько они будут лучше вторых, которые нуждаются в существующей отдельно от них причине и получают совершенство своего бытия или энергии от чего-то другого. Поскольку, кроме того, самодостаточное более похоже на само по себе благо, то, даже будучи хуже его, поскольку приобщается к благу и само не является первично благим, оно отчасти будет родственно ему, поскольку способно получать благо от себя самого.*9 А то, что не только приобщено к благу, но и приобщено к нему посредством чего-то другого, больше удалено от первично благого, которое не есть что-либо иное помимо блага.

10.

Все самодостаточное уступает просто благу.

Что есть самодостаточное как не имеющее благо от самого себя и в самом себе? Но это означает, что оно уже наполнено благом и приобщено к нему, но не есть само благо просто. Само по себе благо, как было показано (теор.8), превосходит и приобщение и наполненность. Поэтому, если самодостаточное наполнило само себя благом, тогда то, из чего оно себя наполнило, будет превосходить самодостаточное и превышать самодостаточность. Благо в собственном смысле не нуждается ни в чем: оно и не стремится к другому (поскольку по его стремлению можно было бы заключить о нехватке у него блага), и не является самодостаточным, поскольку тогда оно было бы наполнено благом, и не было бы благом первично.

11.

Все сущее происходит от одной, первой, причины.

В самом деле, или ни у чего из сущего нет причины, или, поскольку совокупность всех существующих вещей конечна, причины образуют круг, или восхождение в цепи причин идет до бесконечности, так что одна причина производит другую и полагание более ранней причины никогда не закончится.

Если бы ни у чего из сущего не было причины, то не было бы порядка ни первых, ни и вторых, ни совершенствующих, ни совершенствуемых, ни украшающих, ни украшаемых, ни порождающих, ни порождаемых, ни действующих, ни страдающих, не было бы также и науки о каком-либо сущем. Ведь цель знания – понимание причин, и мы тогда говорим, что знаем, когда понимаем причины сущего.*10

Если же причины замыкаются в круг, то одно и то же будет первичным и вторичным, более сильным и более слабым. Ибо все производящее сильнее природы производимого (теор. 7). При этом безразлично, связываем ли мы причиненное с причиной и производим его от нее посредством большего или меньшего числа средних членов, потому что причина средних членов будет сильнее их всех; и чем больше будет средних членов, тем более могущественной будет причина.

Если же увеличение числа причин уходит в бесконечность, и одно всегда предшествует другому, то опять же ни о чем не будет знания, потому что ни о чем бесконечном знания быть не может, а когда неизвестны причины, не будет знания и о причиненном.*11

Итак, если у сущего должна быть причина, и если причины отличаются от причиненного и цепь причин не уходит в бесконечность, то существует первая причина сущего, из которой, как из корня, происходит каждое сущее – одно раньше, другое позже. А что начало должно быть одно, доказано, потому что всякое множество вторично по отношению к единому (теор. 5).

12.

Первой причиной и началом всего сущего является благо.

Если все происходит от одной причины, то эту причину следует считать или благом или превосходящей благо. Но если она превосходит благо, то попадает ли что-то от нее в сущее и в природу сущего или нет? Если нет, то это лишено смысла, потому что мы тогда не сможем отнести ее к разряду причин, ибо в причиненном всегда должно присутствовать нечто от причины, особенно от первой, от которой зависит все и через которую каждая вещь получает свое существование. Если же сущие приобщаются к ней так же, как и к благу, то в вещах будет нечто превосходящее благость, нечто, пришедшее от самой первой причины.

Ведь поскольку эта причина лучше блага и превосходит его, ее дар вторичному не будет уступать тому, который исходит от следующего за ней. И чем же тогда окажется это превосходящее благость, учитывая, что под самим «превосходящим» мы подразумеваем приобщенное к благу в большей степени? Таким образом, если не-благо нельзя назвать «превосходящим», то оно во всяком случае будет после блага.

Если к тому же все сущее стремится к благу, то как может существовать какая-то еще причина прежде этой? Действительно, если все сущее стремится и к ней тоже, то почему – к благу в особенности? Если же не стремится, то как может оно не стремиться к причине всего, если происходит от нее?

Если же благо есть то, от чего зависит все сущее, то благо есть самое первое начало и причина всего.

13.

Всякое благо объединяет приобщающееся к нему, поэтому всякое единение – благо и благо тождественно единому.

Если благо есть то, что сохраняет все сущее (почему оно и является всеобщим предметом стремления), а сохраняет и со-держит сущность каждой вещи единое (потому что благодаря единому все сохраняется, тогда как в рассеянии вещь теряет свою сущность), то благо, в чем бы оно не присутствовало, делает это единым и со-держит его благодаря единению.

С другой стороны, если единое собирает и со-держит все сущее, то своим присутствием оно делает каждую вещь совершенной. Так что для всех вещей быть объединенными – благо.

Далее: если само по себе единение – благо, и благо делает единым, то просто благо и просто единое тождественны, поскольку они одновременно и объединяют сущее, и наделяют его благом. Отсюда следует, что вещи, каким-то образом отпавшие от блага, одновременно лишаются и приобщения к единому. И точно так же вещи, не имеющие доли в едином и наполненные распадом, лишаются блага.

Таким образом, благость есть единение, а единение – благость. И благо есть единое, и единое есть первично благое.

[С. Об уровнях реальности]

14.

Все сущее либо неподвижно, либо движется, и если движется, то либо само по себе, либо благодаря другому; и если – само по себе, то оно самодвижно, а если – благодаря другому, то – движимо другим. Итак, все либо неподвижно, либо самодвижно, либо движимо другим.

Если существует движимое другим, то по необходимости существует и неподвижное, а между ними – самодвижное.

В самом деле, если все движимое другим приводится в движение благодаря другому движущемуся, то либо движения замыкаются в круг, либо уходят в бесконечность. Однако ни замыкаться в круг, ни уходить в бесконечность они не могут, раз все сущее ограничено началом и движущее превосходит движимое. Следовательно, будет существовать некий неподвижный перводвигатель.

Но если так, то должно существовать и самодвижное. Ведь если все остановится, что будет первым приведено в движение? Не неподвижное (это ему не свойственно от природы) и не движимое другим (оно приводится в движение благодаря другому). Остается таким образом самодвижному быть приведенным в движение в первую очередь, тем более, что самодвижное связывает движимое другим с неподвижным, выступая как бы в роли среднего – то есть одновременно и движущего, и движимого. Ведь из тех одно – только движет, а другое – только движется.*12

Итак, всякое сущее либо неподвижно, либо самодвижно, либо движимо другим.

Короларий.

Из сказанного также ясно, что первым среди движущихся является самодвижное, а первым среди движущих – неподвижное.

15.

Все возвращающееся к себе – бестелесно.

Ни одно из тел неспособно по природе возвратиться к самому себе. В самом деле, если возвращающееся к чему-то соприкасается с тем, к чему возвращается, то ясно, что у возвращающегося к себе тела все части будут соприкасаться со всеми частями. Ведь возвращение к себе происходит, когда и возвращающееся, и то, к чему оно возвращается, оба становятся одним. Однако для тела и вообще для всего имеющего части это невозможно. Имеющее части не может соприкоснуться с собой как целое с целым из-за разделения частей, расположенных в разных местах. Следовательно, ни одно тело не способно по природе возвращаться к себе, так чтобы целое было возвращено к целому. Поэтому, если существует нечто возвращающееся к самому себе, то оно бестелесно и не имеет частей.

16.

Все возвращающееся к самому себе имеет сущность, отделимую от любого тела.

В самом деле, если она будет неотделимой от какого-либо тела, то не будет иметь никакой отдельной от тела энергии. Потому что невозможно, чтобы сущность была неотделима от тела, а исходящая из сущности энергия – отделима. Энергия тогда будет превосходить сущность, раз та нуждается в телах, а эта – самодостаточна, поскольку принадлежит самой себе, а не телам. Поэтому, если нечто неотделимо по сущности, то и по энергии оно будет равным образом или даже в еще большей степени неотделимо. В таком случае оно не будет возвращаться к себе. Потому что возвращающееся к себе, будучи отличным от тела (теор. 15), имеет отделимую от тела энергию, которая осуществляется не через тело и не с помощью тела, раз уж и сама энергия, и то, на что она направлена, в теле не нуждаются. Отсюда следует, что возвращающееся к самому себе полностью отделимо от тел.

17.

Все первично движущее само себя возвращается к себе.

Если оно движет само себя, то и его двигательная энергия направлена на него самого, и одно в нем движущее и движимое. В самом деле, или оно движет одной частью, а движется другой, или целиком и движет, и движется, или движет целиком, а движется – частью, или наоборот. Но если одна его часть – движущее, а другая – движимое, то оно, будучи составлено из несамодвижных, не будет самим по себе самодвижным, но будет лишь казаться самодвижным, не будучи таковым по сущности.

Если же целое движет, а часть движется или наоборот, то в обоих случаях будет существовать некая часть, которая в одном и том же отношении будет одновременно и движущей, и движимой, а это и есть первично самодвижное. Если же одно и то же и движет, и движется, то его энергия движения будет направлена на него самого, поскольку оно движет само себя. А на что направлена его энергия, к тому оно и возвращается. Итак, все первично движущее само себя возвращается к себе.

18.

Все, что своим бытием обеспечивает другое, само в первую очередь является тем, чем наделяет обеспечиваемых.

В самом деле, если оно уделяет нечто самим своим бытием и осуществляет наделение из собственной сущности, то уделяемое им слабее его собственной сущности, а то, что есть оно само, сильнее и совершеннее, раз уж все дающее чему-то существование (τὸ ὑποστατικόν) превосходит природу приведенного к существованию (теор. 7). Таким образом, предсуществующее в самом наделяющем превосходит по бытию уделяемое, и, будучи тем же что и уделяемое, не тождественно с ним, поскольку оно первично, а то вторично. В самом деле, или оба должны быть одним и тем же и иметь одно определение (λόγον), или между ними не должно быть ничего общего и тождественного, или одно должно существовать первично, а другое вторично. Но если у обоих одно и то же определение, то одно больше не будет причиной, а другое – результатом, и одно не будет существовать само по себе, а другое – в приобщившемся, и одно не будет создающим, а другое возникающим. Если же между ними не будет ничего тождественного, то одно не создаст своим бытием другое, так как последнее не будет иметь ничего общего с бытием первого. Остается, следовательно, чтобы среди вещей, у которых одно самим своим бытием обеспечивает другое, одно было в первую очередь тем, что оно уделяет, а другое – во вторую очередь тем, чем наделяющее.

19.

Все первично свойственное некоей природе сущих присутствует во всех относящихся к этой природе [вещах] в одном и том же смысле и одинаковым образом.

Если оно не присутствует во всех одинаковым образом, но в одних присутствует, а в других – нет, то ясно, что оно не было первично заключено в природе этих сущих, но в одних было заключено первично, а в других, которые приобщаются к нему время от времени, – вторично. Ведь то, что в одно время свойственно, а в другое нет, не свойственно ни первично, ни само по себе. Оно является посторонним и приходящим извне для того, чему таким образом свойственно.

20.

За пределами всех тел – сущность души, за пределами всех душ – мыслящая природа и за пределами всех мыслящих ипостасей – единое.

Всякое тело движимо другим: оно не может от природы приводить в движение само себя, но движется само собой благодаря присутствию души и живет благодаря душе. Поэтому когда душа присутствует в нем, оно в каком-то смысле самодвижно, а когда отсутствует – движимо другим, поскольку само по себе имеет такую природу, душа же получила в удел самодвижную сущность. Действительно, в чем бы душа не оказалась, она сообщает ему самоджвижность, а что она уделяет самим своим бытием, тем в первую очередь является сама (теор. 18). Поэтому, как самодвижная по сущности, она запредельна телам, которые становятся самодвижными через приобщение.

Со своей стороны, душа, сама по себе движущаяся, занимает вторичный разряд по сравнению с неподвижной природой, которая неподвижна даже по энергии, поскольку всему движущемся предшествует самодвижное, а всему движущему – неподвижное (теор.14). Тогда, если душа, сама по себе движущаяся, движет другое, то прежде нее должно существовать неподвижно движущее. Ум же движет, будучи неподвижным и всегда направляя свою энергию на то же самое.*13 Благодаря уму и душа приобщается к постоянству мышления, так же как тело благодаря душе – к самодвижности. Действительно, если бы постоянство мышления было первично заключено в душе, то оно было бы свойственно всем душам, так же как и самодвижность (теор. 19). Поэтому душе оно первично не свойственно. Выходит, первично мыслящее должно быть прежде души, поэтому ум – раньше душ.

Но раньше ума – единое. Ведь хотя ум и неподвижен, он не един: он мыслит сам себя и действует в отношении самого себя. И если к единому приобщается всё так или иначе сущее, то к уму – не всё. Действительно, то, в чем обнаруживается присутствие ума, по необходимости приобщается к знанию, ибо умозрительное знание есть начало и первая причина всякого знания вообще. Таким образом единое запредельно уму.

А за пределами единого нет ничего другого, поскольку одно и то же – единое и благо (теор.13), так что оно – начало всего, как было показано (теор.12).

21.

Всякий порядок, начавшись с единицы (монады), исходит во множество, соответствующее (σύστοιχον) этой единице, и множество всякого порядка возводится к одной единице.

Единица, имеющая смысл начала, порождает родственное себе множество. Поэтому и одна серия, и один порядок целиком начинают свое исхождение во множество с единицы. Ведь если бы единица пребывала в самой в себе бесплодной, то не было бы больше ни порядка, ни серии.

В свою очередь, множество восходит к одной-единственной причине, общей для всех вещей одного порядка, поскольку тождественное во всем множестве исходит не от одного какого-то члена множества. В самом деле, происходящее только от одного из многих не будет общим для всех, но будет относиться исключительно к собственному признаку этого одного. Поэтому, раз в каждом порядке есть некая общность, непрерывность и тождественность, благодаря которым вот эти вещи называются однопорядковыми, а вот те – разнопорядковыми, то ясно, что тождество во всем порядке идет от одного начала. Следовательно, прежде множества существует одна единица, сообщающая членам каждого порядка и каждой последовательности их единое отношение друг к другу и к целому.

При этом среди членов одной и той же серии один вполне может быть причиной другого, но причина серии как единства должна существовать прежде всех, и от нее члены серии должны рождаться как однопрядковые, то есть каждый – не как вот этот конкретный предмет, а как принадлежащий этому вот порядку.

Короларий.

Отсюда ясно, что и природе тела свойственно единство и множество; и единая природа имеет много связанных с нею природ, а многие природы происходят из единой природы целого; и порядку душ свойственно начинаться из одной первой души, нисходить во множество душ и возводить это множество к одной; и у мыслящей сущности есть и умная единица, и множество умов, произошедшее из единого ума и возвращающееся к этой единице; и у единого, которое раньше всего, есть множество генад, а у генад – восхождение к единому. Так что после первого единого – генады, после первого ума – умы, после первой души – души и после целой природы – множество природ.*14

22.

Все первично и изначально сущее в каждом разряде одно, и его не два и не больше двух, но оно всецело единственно.

Допустим, если это возможно, что их два (ибо если их будет больше, мы придем к тому же невозможному выводу). Тогда либо каждое из них есть первично то, чем называется, либо состоящее из двух. Но если состоящее из двух, то снова получится одно, а не два первых; а если каждое по отдельности, то либо одно происходит из другого, и тогда первым окажется только одно, либо оба будут существовать первично в равной степени. Но если оба – в равной, то ни то, ни другое больше не будет существовать первично. В самом деле, если каждое будет первичным, но при этом не тождественным другому, то почему оба будут относиться к одному и тому же разряду? Ведь первично сущим называется то, что не является ничем иным помимо того, чем называется.

{"_id":"c40a77f08c35e08d35e305a554cf6420","_rev":"2-b4ceac7f088809e80237252918bf2f35","type":"book","url":"Proclus/Institutio-Theologica","locale":"ru","lang":"gr","author":{"nic":"proclus","name":"Прокл"},"tree":{"id":"Institutio-Theologica","text":"Начала Теологии","children":[{"id":"Part-1","text":"Часть 1"}]},"translators":[{"lang":"ru","nic":"messiats","name":"С.В. Месяц","enabled":true},{"lang":"en","nic":"johnson","name":"Т.М. Джонсон","enabled":true}]}