внимание к аутентичной грамматике

Oct 17, 2017

##

Рассказывают такой анекдот, приписываемый Р.Фейнману, о физике Аристотеля. Она, якобы, описывается фомулой, где скорость тела пропорциональна силе. А в правильной, ньютоновской физике, силе пропорционально ускорение. Я не нашел в сети подтверждения авторства Фейнмана, но у него это могла быть просто шутка. Конечно, физика Фристотеля с этим анекдотом не имеет ничего общего, вообще ничего. Аристотель не знает ни про силу, ни про даже скорость. Но главное, он не знает про формулу, в коротую нужно подставить значение и сравнить с экспериментом. В этом анекдоте отражается серьезная проблема. Прочитать о древней грамматике можно в книжках с названиями, подобными “становление семантики в такой-то традиции”. Я не знаю исключений - все известные мне авторы, пишущие про историю грамматики, и европейские и российские, рассматривают древнего автора как своего современника, который “не знал”, “не учел”, “ошибался”, etc. Все они действуют подобно преподавателю из фейнмановского анекдота.

Понимать - значит уметь ответить на вопрос, что имеет отношение к понимаемому высказыванию, а что не имеет. Последнее должно быть “выведено за скобки”, то есть не должно учитываться. Например, предположим, Сократу жарко. Сократу жарко, потому что у него не было кондиционера. Это верное высказывание, у него не было кондиционера. А высказывание: Сократ считает, что ему жарко, потому что нет кондиционера - ошибка, анахронизм. Но точно так же, во фразе Платона “Сократ философ” - философ - существительное, это верно. Но Платон не имел представления о существительных. И высказывание “Платон считает, что философ - существительное” - та же самая ошибка. Это точно так же приводит к анахронизму, как и в случае с кондиционером. Но если в случае кондиционера анахронизм всем ясен, то в случае существительного тот же самый анахронизм стыдливо скрыт.

Современная грамматика, и вообще современное знание должно быть “выведено за скобки”. Но это не простой вопрос. Например, радиоуглеродный анализ показывает, что данный образец текста записан за 800 лет до н.э. Это знание не могло быть известно Аристотелю. Но он мог знать, что данный текст записан в 3 год 1 Олимпиады. Следовательно, процесс деструкции - Destruktion - современного знания, процесс его очистки - сложен. Нельзя просто бездумно отбросить все современное знание. Этим процессом занимаются современные философы-герменевтики, и его подробное рассмотрение не входит в тему моего доклада, но его нужно иметь в виду. Скажем, современная грамматика любого древнего языка, и любая современная линвистическая теория должна быть отброшена. Но древний автор имер свою грамматику вместо нашей, и она-то и должна заместить современную в процессе деструкции нашего знания. Тут я полностью следую, (в силу моего слабого разумения, конечно), работам современного классика философии - В.В.Бибихина.

Современное знание нельзя преобразовать адекватно древнему, нельзя в современную теорию добавить сведения, полученные из древнего учебника грамматики. Потому что древнее знание не является теорией, но является практическим искусством.

Дионисий Фракиец:
Γραμματική ἐστιν ἐμπειρία τῶν παρὰ ποιηταῖς τε καὶ συγγραφεῦσιν ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ λεγομένων.
Грамматика есть опыт многих выступлений поэтов и прозаиков.

Точно так же, как, скажем, поэзия не является наукой о поэзии, дело Пастернака не есть дело Гаспарова. Они не совместимы логически. Подробно вопрос о логической несовместимости древней и современной грамматики разобран в работах В.С.Библера и А.В.Ахутина. Этот вопрос также не входит сам по себе в тему доклада, но его нужно иметь в виду. Я же хочу подчеркнуть, что использование древней грамматики в процессе чтения точно так же требует разработки современного ПО, как и при использовании современной лингвистической теории. Если не еще больше.

Почему использование современной теории для чтения древнего автора не только не нужно, но и вредно? Потому что лишнее - лишает (Бибихин). Использование современной теории создает иллюзию получения ответа на вопрос. После получения ответа более не о чем думать, вопрос исчерпан. Мы прочитали фрагмент, сделали грамматический разбор, поняли смысл и сформулировали приемлемый перевод. Что еще нужно?

То, что выбор теории (само применение теории, а не только влияние лексики, диктуемой этой теорией) влияет на результат чтения и понимания, у лингвистов вызывает удивление и им непривычно. Однако ничего нового в этом утверждении нет. Факты (наблюдаемые и записываемые как результат эксперимента данные - в нашем слечае это, например, разметка частей речи в тексте) “теоретичечки нагружены” (Куайн, Рейхенбах, у нас Э.М.Чудинов, etc). Это было также показано в работах Куна, Лакатоша, Фейерабенда, Поппера, etc, которые, в силу своей безграмотности, не ссылались на точно тот же результат, полученный за 200 лет до них в работах классической немецкой философии, которая так себя и называла - “наукоучение”. (Единственный, кто из этой плеяды ссылался на предшественников, был А.Койре). Так что удивление этим широкоизвестным положением и его неприятие само по себе удивительно.

Однако есть факты, как кажется, не имеющие определяюшей их теории. Например, факт самого события нашего текущего разговора. “Вот это стол, а вот лампочка горит для нас”. Слово есть событие, говорение слова - поступок, последствия которого нам не дано предугадать. И последствия этого высказывания и есть нам не известный его смысл. Каждый из вас поймет что-то свое, сколько человек, столько и результатов данного высказывания. И сам факт говорения ничего не значит иного, и подтверждается фактом его слушания или чтения и понимания. Однако этот стол был сюда поставлен когда-то, он был изготовлен и куплен когда-то, а лампочку когда-то зажгли. Впоследствии стол сломается, а лампочка будет погашена, и их выбросят на помойку. Получется, стол - это процесс. “Вот нечто стОлится для нас”. Стол стоит - в современной теории существительное. Нечто стОлится нам - глагол. Измениние направления нашего внимания (heksis) изменило экспериментальный факт.

Но первичный факт говорения-слушания, то есть факт понимания, сам факт разговора, а не его истолкование и объяснение, сомнению подгвернут быть не может, раз вы его слушаете или читаете. Именно из этого исходит языкознание при своем возникновении. Хрисипп разделяет звуки на записываемые (речь) и не записываемые (гром). Он не исходит из того, что речь имеет смысл (тогда возникает вопрос, что есть смысл), или речь передает информацию (а что такое информация?), но напротив, если звук может быть записан (а это практический факт), то, следовательно, этот звук обладает чем-то, что мы впоследствии назовем знаком, смыслом, семантикой и пр. Для нас речь, обладающая значением и смыслом, может быть записана. А исходно (Хрисипп) звук, могущий быть записаным, есть речь. Последовательность обратная. Тот же метод, сознательно и последовательно, применяет Аристотель (В.В. Бибихин. Он указывает даже: “этот метод является более радикальной феноменологией, чем хайдеггеровская”. Ну и не даром - это исходный метод понимания).

Именно об этом методе и я веду речь. Как тут не вспомнить О.Э.Мандельштама: “возрождения античности еще не было, оно только будет”.

На практике чтение фрагмента древнего текста с применением аутентичной ему грамматики дает отличный от обычного результат. Например, Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος - в начале было слово. Обратите внимание, ὁ λόγος - логос имеет определенный артикль. Это начало сообщения, и о логосе речь до этого не шла, потому что это начало всех начал и всех сообщений по смыслу самого сообщения. Если бы артикль имел здесь привычную нам синтаксическую функцию открытия темы, то он бы здесь отсутствовал. В данном случае его функция иная. Мы знаем о слове, поскольку мы им уже пользуемся. Здесь артикль подчекивает рассказ, сообщение о слове. А не наличное “вот”-слово. И отбросить артикли в этом высказывании невозможно, оно отлито в бронзе, и йота не прейдет, не то, что артикль. И подобных примеров можно привести множество. Конечно, в идеале для чтения античного текста хорошо было бы предварительно получить античное образование. Это пока невозможно. Но применить к античному высказыванию античную грамматику мы, как мне кажется, вполне можем. И получить компьютерную разметку текста на части речи не по современной теории, а по античной. Однако, чтобы получить доказательные результаты, нужно получить статистически значимый результат. Это, как мне кажется, может быть получено только с помощью корпусных технологий. Когда текст, размеченный с помощью древней и современной грамматик, выявит значительные расхождения в результатах.

Разные результаты не означают, что один правильный, а другой неверный. В одном случае мы исследуем язык и результат касается языка, в другом мы спрашиваем об авторе высказывания и результат касается автора. Сравнивать результаты нелепо. В.С.Библер говорил о логической несовместимости разных способов истинствования, и вспоминал о принципе дополнительности Бора.

Зачем нужно такое исследование? Мне кажется, оно более чем актуально. В одной из упанишад задают вопрос, в чем состоят обязанности брахмана? Оказывается, их четыре. Брахман должен выглядеть, как брахман, вести себя, как брахман, пользоваться репутацией брахмана, и испечь мир. Locapakti - loka - мир (от lok - смотреть), и pakti - испечь, родственное слово русскому слову печь. Хорошо известный нам пример подобного испечения мира совершил как раз И.Ньютон. До его мир был Космосом, круглым, качественным и этическим. А после него появляется Вселенная - пустая, плоская и этически нейтральная (см. А.Койре). Но И.Ньютон был человеком своего времени. Его пространство - “чувствилище Господа”, тело “упорствует” в движении, и т.д. То есть законы Ньютона для Ньютона и для его современников - совсем не то, что нам излагают в школьном учебнике физики. Возвращаясь к началу моего доклада, формула, где сила пропорциональна ускорению, так же мало описывает реального исторического Ньютона, как формула, где сила пропрорциональна скорости описывает реального исторического Аристотеля. А у нас нет даже перевода Ньютоновских Начал со времен акадекика кораблестроителя Крылова. И даже этой работы нет в сети, чтобы проверить, но ясно, что там мы имеем модернизированный, никуда не годный перевод, иного просто не может быть - Крылов был ученый своего времени.

Понимание не является сейчас актуальной задачей. Иллюстрация этому - недавние работы Ю.Д.Апресяна и Б.Л. Иомнина о глаголе “понимать” в русском языке. Они опубликованы в сети, посмотрите. Там все о глаголе “понимать”, но нет ни слова о том, что лингвистика в принципе не может описать понимание. (См. “понимание-1”. Оно “не поддается дальнейшему определению”. Вот здрасьте, а Бибихин?, а Хайдеггер?, а Розанов, наконец?, а вся история философии?, а … ох, а говорят еще, что академик - архиерейское звание в науке - что уж говорить о рядовых чернецах?) Потому что, будучи наукой, лингвистика исследует общие закономерности и характерные черты явлений. А понимание - из совсем другой области, понимание - это поступок, ответ на поступок высказывания. Где вы можете прочитать о данном противоречии? Спросите любого - “чтобы понимать тексты, нужно развивать лингвистику”. А вот и нет, она этого не умеет от слова совсем. Она необходима и замечательна, но она из другой области. Ю.Д.Апресян в своей работе о понимании - подтвердит.

Понимание - это разговор, беседа. Задавание вопросов давно ушедшему автору и получение ответов на эти вопросы. Никакой мистики в этом утверждении нет. Так же как читая в разном возрасте “Войну и Мир” мы видим совершенно разные картины, точно так же задавая вопрос автору (вопрос нужно правильно сформулировать согласно аутентичному представлению о “правильности”! (В.С.Библер)) мы, через многие, может быть, годы, читая его же, или его современников, или читая о нем, в конце концов получаем ответ.

“Вот это стол”. Я указываю на стол для верности. Стол имеет крышку, и четыре ножки, тень от ножек, вот я указываю на него пальцем, вот вы слушаете - все это есть событие стола. Вы присутствуете в этом событии, присутствие вас будет очевидно и наглядно, если на шуршание в зале раздастся крик “змея”, или “пожар”, или даже “мышь!”. Событие слова неизбежно является событием разговора, поступком автора и поступком слушающего. Их нельзя разделить. Почему в приведенном примере ὁ λόγος имеет артикль, в лингвистике может быть объяснено сотней способов (конкурирующих гипотез). И все будут - без всякой иронии, вот в чем беда - более-менее правильные. Но будут даны людьми, для которых стол - объект, и существительное. И они даже не заподозрят, что для древнего грека стол - может быть - событие, а не вещь, потому что современной, после-декартовской, вещи - древний грек не знает. А ответ, данный древней грамматикой, ответ на вопрос, заданный автору высказывания, в отличие от научного объяснения - единственный (неверный для нас, но верный для современника). В отличие от теоретического научного объяснения, пусть и правильного, это экспериментальный результат, это поступок, наличное состояние наших дел. Вот это мы рассышали, как ответ, а того еще не увидели - мы такие, какие мы сейчас есть в результате разговора с автором.

Наша неизбежная задача (задача наших современников) - в очередной раз испечь мир. Читая же адаптированного, кастрированного автора - а это делается именно привнесением в мысль автора современной теории, в первую очередь современной грамматикой и вообще лингвистикой - мы не увидим ни Ньютона, ни Аристотеля, и этой кулинарии научиться не сможем. Понимание включает в себя ту же задачу Lokapakti, но в обратном порядке - то есть снимание испеченных корок, невидимых для нас, потому что привычных, очевидных, и “правильных”.

Я не вижу движения в данном направлении в современной лингвистике, в том числе и в первую очередь в корпусной лингвистике, необходимой лично мне. Чтобы хоть как-то заполнить этот пробел, и задуман проект diglossa.org и вспомогательные проекты Морфей для разных языков в качестве морфологических анализаторов, построенных на основе древних грамматик, адекватных своим текстам.

Вороново, конференция ВШЭ по корпусной лингвистике 2017